Просодические дифференциации требования с угрозой и мольбы на уровне частоты основного тона (на материале немецкого языка)

Язык труда и переводы:
УДК:
81.342
Дата публикации:
04 декабря 2020, 16:41
Категория:
Текст и дискурс: проблемы функционирования, анализа, интерпретации
Авторы
Грошев Дмитрий Валерьевич
Московский государственный технический университет имени Н.Э. Баумана
Аннотация:
Отражены результаты экспериментально-фонетического исследования, посвященного просодической дифференциации (на уровне частоты основного тона) двух иллокутивов — требования с угрозой и мольбы. Просодия влияет на осуществление коммуникативного процесса, и в зависимости от характера просодической структуры, смысл высказывания меняется. Один и тот же лексико-грамматический корпус может выступать в роли угрозы, требования, мольбы, саркастического высказывания и т. д. На отличительные признаки данных речевых актов оказывают непосредственное влияние воспринимаемые просодические признаки тона, громкости и длительности. На основе слухового, акустического и математико-статистического анализов были выявлены отличительные признаки двух иллокутивов на уровне частоты основного тона (ЧОТ). Исследование показывает, что два иллокутива различаются на уровне частоты основного тона, не смотря на принадлежность к одному речевому акту — директиву.
Ключевые слова:
иллокутив, директив, речевой акт, просодия, частота основного тона, экспериментально-фонетическое исследование
Основной текст труда

Обзор отечественной и иностранной литературы показывает, что роль просодии в процессе коммуникации является крайне существенной. «Просодические параметры речи относятся к тем основным элементам речепроизводства и речевосприятия, которые актуализируются в дискурсивной деятельности и во многих случаях определяют её характер и направленность» [1, с. 41]. А Е.И. Григорьев, основываясь на многочисленных экспериментах, полагает, что только при помощи просодии возможно дифференцировать однонаправленные речевые акты: мольбу, угрозу, требование и т.д. [2] J. Raith утверждает, что «правильное владение просодическими средствами оказывается в некоторых случаях важнее верного произношения сегментных единиц» [3]. Результаты исследования Л.Х. Накатани и Дж.А. Шаффер также говорят о том, что именно просодико-ритмические критерии сегментации являются основополагающими в процессе декодирования связной речи [4, c. 234–244]. Согласно Т.М. Надеиной, «способностью выражать какие-либо значения обладают не наборы («пучки») первичных просодических признаков, а более крупные просодические признаки, которые мы называем просодическими средствами» [5, с. 84].

Таким образом, можно утверждать, что просодия влияет на то, как протекает коммуникативный процесс, а также в зависимости от того, как выстроена просодическая структура, смысл высказывания будет меняться. Л. Витгенштейн утверждал, что одно и то же высказывание, при рассмотрении его с позиции лексики и грамматики, отличается лишь тем, что каким образом они произносятся [6, с. 87], т.е. дифференциация одного и того же лексико-грамматического корпуса происходит на уровне просодии.

В связи с тем, что любое высказывание рассматривается как речевой акт, который отличается от произнесения звуков тем, что при его совершении что-то имеется ввиду [7, с. 157], то для изучения проблем дифференциации устной речи крайне важное значение занимает теория речевых (иллокутивных) актов.

Первым классификацию речевых актов (РА) предложил Остин, которую, однако, не признавал окончательной. Он выделяет такие действия, которые осуществляются говорящим во время речевого акта, как: локутивный акт (произнесение высказывания) и иллокутивный акт (осуществление коммуникативного намерения) [8, с. 24].

Вслед за ним Дж. Серль, называя иллокутивными актами различные типы речевых актов, заявил: «Производство конкретного предложения в определенных условиях есть иллокутивный акт, а иллокутивный акт есть минимальная единица языкового общения» [7, с. 152].

C момента появления РА в лингвистической литературе за многие годы образовался широкий спектр таксономий речевых актов: Остин, Серль, Wunderlich, Wierzbicka, Ballmer, Brennenstuhl, Григорьев Е.И. и другие.

Наиболее выделяющейся среди других таксономий является классификация, предложенная Е.И. Григорьевым [2], так как, во-первых, она строится по фонетическому принципу; во-вторых, является более детализированной, так как состоит из 16 типов РА.

В рамках данной таксономии выделяют такой РА как директив, который представляет собой высказывание, направленное на то, чтобы добиться от слушающего выполнения каких-либо действий, инициированных говорящим. Автор данной классификации Е.И. Григорьев считает, что основополагающим фактором высказываний данного типа является «непререкаемость исполнения волеизъявления, защищенного юридически закрепленными нормами или социальным статусом говорящего» [9, c. 73]. Исходя из этой мысли, можно определенно точно утверждать, что к данному типу РА относится требование с угрозой, и предположить, что мольба, наоборот, не подпадает под данный тип.

Однако необходимо отметить, что директив может обладать как авторитарными, так и не авторитарными нотками. Так, В.В. Богданов, рассматривая разные классификации иллокутивных актов, выделяет перечень таких, которые чаще всего встречаются в них, но не пересекаются друг с другом. Среди этого перечня находятся и директивы, которые, в свою очередь, распадаются на два подтипа: инъюнктивы (приказания) и реквестивы (просьбы) [10, c. 159]. В связи с этим считается оправданным отнесение речевого акта мольбы к директивам.

Беря за основу таксономию, предложенную Е.И. Григорьевым, необходимо отметить, что по роду своей манифестации оба иллокутива – мольба и требование с угрозой —  принадлежат к одной группе речевых актов —  к директивам. Однако несмотря на принадлежность двух иллокутивов к одному типу, предполагается, что на уровне ЧОТ они проявляют как дифференцирующие, так и сходные признаки, что было доказано в течение данного исследования.

Носителям немецкого языка были предложены ситуации, в которых реализуются мольба и требование с угрозой. Ситуации были реализованы в двукратном исполнении. В дальнейшем были получены образцы двух речевых актов двумя группами аудиторов: носителями немецкого языка, не связанными с проведением эксперимента, и русскими преподавателями немецкого языка, которые имеют навык аудирования. В задачу первой группы аудиторов входило установление: аутентичность ситуации общения и подтверждение правильности произносительных норм испытуемых. Русским преподавателям немецкого языка, имеющим опыт аудирования, ставили задачу расставить ударения, паузы и движения тона. Далее с помощью специальной программы обработки речевого сигнала Praat осуществлялась фонемно–слоговая расшифровка фраз, что позволило замерить, а в дальнейшем, и проанализировать акустические параметры ЧОТ. Математико-статистический анализ результатов исследования при помощи компьютерной программы SPSS позволил получить объективную оценку полученных данных, что включало в себя обнаружение степени случайности и закономерности наблюдаемых в речи фактов. Именно на основании объективных математико-статистических подсчётов строилась дальнейшая интерпретация экспериментального материала.

В ходе исследования было проанализировано 12 фраз, воспроизведенные 3 носителями немецкого языка, двое из которых мужчины и одна девушка, все в возрасте от 23 до 26 лет, постоянно проживающие в Германии на территории земли Бавария.  Общее количество слогов составило 403.

С целью нейтрализации индивидуальных особенностей произношения испытуемых, полученные данные в абсолютных значениях были нормированы по методике, предлагаемой Б.М. Башкиной и Л.Д. Бухтиловым. На основании нормированных относительных значений ЧОТ были установлены усредненные данные [11].

В результате исследования были получены две модели: М-1 — требование с угрозой, М-2 — мольба (см. рисунок).

Сопоставление ЧОТ моделей М-1 и М-2

Диапазон ЧОТ был поделен на пять уровней, каждый из которых отличался от предшествующего и последующего на статистически релевантный показатель.

Сравнение средних показателей ЧОТ моделей фраз М-1 и М-2 не указывает на их принадлежность к разным выборкам, вероятность различий составляет 25 %, что, однако, указывает на устойчивую тенденцию. Предположительно, вероятность может быть выше с увеличением количества материала исследования.

Диапазон тона фразы М-1 выше параметра данного признака фразы М-2 в 2 раза (0,4/0,2). Диапазон М-1 развивается в пределах второго и третьего уровней, диапазон тона М-2 имеет свою особенность: развитие тона преимущественно происходит на втором уровне, лишь первая точка затакта слегка поднимается на один уровень выше. Касательно максимальных показателей оба иллокутива не нашли консенсуса: пиковое значение М-2 зафиксировано в затакте, причем по величине оно ниже фразы М-1, а максимальные показатели М-1 находятся сразу в двух точках и сконцентрированы в ритмическом корпусе. Что касается минимальных показателей, то совпадение здесь так же не наблюдается. Минимальное значение ЧОТ М-1 исключительно ограничивается рамками затакта. Примечательно, что иллокутив М-2 обнаруживает свой минимальный показатель сразу в четырех точках: весь предтакт, предъядерный слог и завершение фонации.

Мелодические контуры показателей двух иллокутивов в целом не имеют сходства. Исключение составляет начало фонации, где числовые значения фраз М-1 и М-2 полностью совпадают, образую плавную кривую, которая после предтакта начинает подъем. Обоим иллокутивам присущ общий контур движения — восходяще-нисходящий. Однако наблюдается два отличия. Во-первых, кривая М-1, достигнув своего пика, постепенно идет на спад вплоть до завершения фонации, кривая М-2, в свою очередь, показывает восходяще-нисходящую тенденцию дважды. Во-вторых, для требования с угрозой характерны резкие перепады, а для мольбы — более плавные, которые преимущественное протекают на одном уровне.

Нахождение максимальных показателей в ритмическом корпусе может объясняться тем, что точки на данном участке по сути являются ключевыми, так как говорящий делает акцент именно на них. Фиксация пиковых значений М-1 в ритмическом корпусе может свидетельствовать об исключительной авторитарности призыва. В связи с этим предполагается, что увеличение тона данного иллокутива может привести к желаемому результату для говорящего, а именно исполнение его интенции его собеседником.

Отсутствие резких перепадов и относительно одинаковые показатели на протяжении всей модели М-2 могут говорить о мягкости данного иллокутива. Предположительно, отсутствие авторитарности приводит к положительному результату для выражающего мольбу. Проведенный анализ показал, что каждый вид речевого высказывания, выражающего одну из форм директива, обладает набором типичных для него мелодических признаков, что позволяет считать их как разные варианты.

В ходе экспериментально-фонетического исследования с использованием слухового, статистического и акустического анализа было установлено, что два иллокутива — мольба и требование с угрозой —несмотря на их принадлежность к одному и тому же типу речевого акта — директиву — дифференцируются на уровне частоты основного тона (ЧОТ):

  • требование с угрозой характеризуется более повышенными мелодическими воспринимаемыми признаками;
  • мольба имеет сниженный показатель тона. Высока вероятность того, что данные иллокутивы будут иметь отличительные особенности на уровне интенсивности и длительности, что будет выявлено в ходе дальнейшего исследования.
Литература
  1. Деркач А.К. Культурно-специфические характеристики просодии директивных высказываний: дис. … канд. филол. наук: 10.02.19 / Тамб. гос. ун-т им. Г. Р. Державина. Тамбов, 2007. 162 с.
  2. Григорьев Е.И. Фонопрагматический аспект речевой просодии: автореф. дис. … д-ра филол. наук: 10.02.04. М., 1996. 42 с.
  3. Raith J. Prosodie: English als Fremdsprache, Deutsch als Basissprache // Die Neueren Sprache. 1986. Bd. 85, Nr. 5/6. S. 478–496.
  4. Nakatani L.H., Schaffer J.A. Hearing “words” without words: Prosodic cues for word perception // Journal of Acoustical Society of America. 1978. Vol. 63, no. 1. Pp. 234–244.
  5. Надеина Т.М. Просодическая организация речи как фактор речевого воздействия: дис. … д-ра филол. наук: 10.02.19 / Ин-т языкознания РАН. М., 2004. 428 с.
  6. Витгенштейн Л. Философские исследования // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 16. М.: Прогресс, 1985. C. 79–128.
  7. Серль Дж. Что такое речевой акт? // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 17. М.: Прогресс, 1986. С.152.
  8. Остин Дж. Слово как действие // Новое в зарубежной лингвистике Вып. 17. Теория речевых актов. М.: Прогресс, 1986. 424 с.
  9. Григорьев Е.И., Евтеев С.В. Интонационные оппозиции речевых актов побуждения: монография / М-во иностранных дел Российской Федерации, Московский гос. ин-т междунар. отношений (ун-т). М., 2009. 159 с.
  10. Богданов В.В. Предложение и текст в содержательном аспекте. СПб.: Филологический факультет Санкт-Петербургского гос. ун-та, 2007. 278 с.
  11. Башкина Б.М., Бухтилов Л.Д. Физические параметры просодии речи и их измерение. Минск, 1977. 61 с.
Ваш браузер устарел и не обеспечивает полноценную и безопасную работу с сайтом.
Установите актуальную версию вашего браузера или одну из современных альтернатив.